Победить рак: врачи включили мой тумблер, я занималась любимым делом

Я уверена, что каждая встреча в жизни — не случайна. Когда я пришла к Оксане Антоновой на косметологический прием, то не ожидала, что меня ждет встреча с таким необычным человеком. Красивая, ухоженная, как и должно быть косметологу и остеопату, она окружила теплом своих рук и невероятным спокойствием. Разговорившись, уже не на первой встрече, я узнала, что Оксана перенесла рак. Будучи сама медиком (по образованию и призванию) она знала ЧТО это, без розовых очков. После всего пережитого она позитивна и готова делиться с другими своим опытом и энергией.

 

Оксана, скажите пожалуйста, почему люди, которые узнают такой диагноз, не всегда справляются с болезнью?

 

Оксана: Потому что доктор не всегда корректно сообщает о заболевании. Не выстраивается логичная цепочка, что нужно сделать, чтобы из этого выйти. К сожалению, у нас нет психологической поддержки для людей с таким диагнозом и человек замыкается в своем горе. Профессиональной поддержки нет и в период реабилитации. Когда ты попадаешь в атмосферу больницы – там тяжело, потому что туда люди приходят, как они думают, умирать. И для того, чтобы себя вытащить надо иметь настрой и сильную мотивацию. Мне лично повезло с докторами. Когда я шла к доктору, я знала, что доктор нацелен на то, чтобы после операции его пациентки рожали. Я видела фотографии улыбающихся малышей над его столом и понимала, что есть опыт. Я решила, что происходящее сейчас со мной — не катастрофа. Тогда мне было всего 35 лет. Но все равно было безумно страшно. Я только развелась с мужем и осталась с дочкой. Было сильное потрясение. Очень часто раковые заболевания случаются на фоне стресса.

 

Т.е. стресс, который переживает человек, дает толчок психосоматическим заболеваниям, в т.ч. раку?

 

Оксана: Да, психологическое состояние очень важно, потому что может ослабить организм. У меня был очень жесткий период неприятия, когда мне говорили: «Ты должна лечь на операционный стол». А я говорю: «Нет, я ребенку обещала поехать на юг». Врач говорит: «Как доктор, я тебе запрещаю юг с заболеванием! Август месяц, а ты в Сочи. Но если откинуть доктора и всё остальное, если ты сейчас пообещаешь, что будешь ходить под зонтиком, я тебя отпущу». Я пообещала взять зонт и поехала отдыхать на море с ребенком. Вернулась, пересдала ещё раз анализы и прооперировалась. Сутки меня продержали в больнице и сказали, что тебе здесь делать нечего, незачем ловить эту ауру. Потом я приезжала только на консультации, а через десять дней вышла на работу. Домашним запретила вообще говорить про заболевание. Мои близкие были не готовы к такому. А я решила — ни слова про болезни, я абсолютно здорова и выхожу на работу. Было очень сложно физически, правда. Где-то через год после операции, это 35-36 лет, я пошла на танцы сальсу и бачату.

 

Это такая реабилитация была?

 

Оксана: Да. Мне нужно было проработать мужское и женское начало, и отпустить все эти «затыки». Кроме того, это был выход из определенного круга: ты танцуешь, можешь танцевать и жить такой же жизнью, и радоваться жизни, как другие люди. Жизнь не кончилась. Просто каждые четыре месяца сдавала анализы на тот момент. И теперь продолжаю это делать раз в полгода. Было страшно во второй раз, когда через пять лет случился рецидив.

 

И как Вы с этим справились?

 

Оксана: Рецидив был пойман на начальном этапе. Я приехала к хирургу, он посмотрел и сказал: «Стадия такая, что мне нечего оперировать. Или всё удалять, или будем сейчас решать что с тобой делать». Меня направили в Обнинск по квоте лечь в больницу. Два с половиной месяца я пролежала там в клинике рентгенологии. В маленьком отделении новых медицинских технологий, где тоже занимаются сохранением возможности иметь детей после лечения. Перед тем, как женщине или мужчине проводятся операции, лучевая или химиотерапия, они берут здоровую яйцеклетку, сохраняют, чтобы была возможность потом родить. В прошлом году в программе «Время» как раз показывали моего доктора — Марину Викторовну и первого родившегося ребенка после операции, после лучевой терапии. Отделение маленькое, всего на пятнадцать коек, но там создана как раз не больничная атмосфера. Там у меня была очень большая работа по переосмыслению себя, своих ценностей. Меня положили одну в палату и десять дней продержали одну. Каждый день в семь утра приходил доктор: «Как ты себя чувствуешь? А какое у тебя настроение? Чего-то мне не нравится, ты сегодня мало улыбаешься. Ну-ка, пойдем поговорим с тобой!» У меня не было рядом близких, которые часто могли бы приезжать. И произошел какой-то внутренний щелчок, из-за того, что это случилось уже второй раз. Значит где-то что-то не дотёрла, не доделала, не осознала… На десятый день я пришла и сказала: «Вы знаете, я устала, дайте мне кого-нибудь. Двухместная палата, я одна. Понимаю, что там ютятся по три-четыре человека в палатах». И началось. На месяц, поскольку там есть ещё маленькие операции, меня загрузили работой. Мне подкладывали пациентов, которые лежали со мной пять-шесть дней (какие-то небольшие операции делали), а я их выхаживала. Я забыла про свою боль. Врачи включили мой тумблер…

 

Вас сделали работающей единицей.

 

Оксана: Да, я с детства хотела быть доктором, и получила медицинское образование. Они включили тумблер, чтобы я занималась любимым делом. Когда я по часам снимала грелку с соседа по палате, когда мы вставали, расхаживались. Я стала заниматься реабилитацией вроде бы как не себя, а других людей. Да, мы могли и поплакать, и по душам поговорить.

При этом, естественно, меня облучали, мне было иногда тоже плохо, и есть не хотелось. Но мне же было некогда! У меня же там были другие люди. Я же могу ходить. Ну, немножко тошнит, не можешь далеко отойти от унитаза, но это ерунда, на самом деле, потому что меня же не разрезали, не отрезали ничего, просто облучали всё время.

Ко мне в палату положили девочку с очень тяжелым случаем. Но она настолько про жизнь! В палате мы устроили дом: нам там привезли соковыжималки, пароварки. В шкафу у нас висели наряды. Каждый день мы делали макияж и надевали новые наряды. Вечером нас отпускали гулять по городу, он очень зеленый. Охранник давал нам номер телефона: «Если вдруг будет нужна помощь, вы позвоните, мы вас спасем». И мы вокруг дефилировали. Это было про слушание себя, про какие-то свои эгоистичные интересы. Мы ходили в ресторанчики в округе, в Обнинске. Такая вот реабилитация. Подумаешь, ерунда какая, сходила, тебя облучили, тебе полдня плохо, а потом-то ты опять жить хочешь. Ты намазался, накрасился и пошёл в свет. Так время и пролетело незаметно. Когда вернулась в Москву поняла, что надо быстро возвращаться на работу. Бывало работаю-работаю, а в обеденный час я просто ложилась и лежала, потому что сил не было совсем. А через час вставала, собиралась и улыбалась. И говорила: Welcome! И занималась своим любимым делом.

В тот период у меня были друзья и был профессиональный психолог, который меня поддерживал. Каждые две недели он приезжал ко мне вечером, по три часа со мной беседовал, просто о жизни, обо всём. Потом подключились танцы, правополушарное рисование, скандинавская ходьба. Мне нужно было всё время вести динамичный образ жизни.

И в какой-то момент я поняла, что вокруг меня очень много людей, которые находятся в такой же ситуации, но не знают, что делать. Дети моих пациентов, клиентов, которые находятся в этой ситуации спрашивали: «А можно мы привезем к тебе и покажем, что можно реабилитироваться и жить дальше после рецидивов и всего остального?». И мы до сих пор общаемся, дружим, поддерживаем друг друга.

Мне дали группу инвалидности , но я решила ее снять. Потому что пусть она останется тем, кому она действительно нужна и важна. Через пару лет я ее сняла. Для себя оставила ежегодный процесс диспансеризации для получения медицинской книжки для работы. То есть, я себе придумала такую историю в голове. И так с ней и живу, что я абсолютно здорова, что радуюсь жизни и помогаю другим людям. После того, как я пошла на танцы, я привела туда очень много людей такой специфики с собой. Начала заниматься скандинавской ходьбой – за мной пошла толпа. Пошла на правополушарное рисование — народ начал себя и так реабилитировать. Ко мне приходит человек, я понимаю, куда его надо направить, даю контакты. С палками, в принципе, сама просто беру человека за ручку, мы идем, маршируем, правильно ставлю ноги-руки, гуляем, дышим.

 

 То есть, главный залог успеха – вера в себя, настрой и ранняя профилактика?

 

Оксана: Да, вера в себя, настрой и действия. Профилактика очень важна, поэтому нужно научиться себя слушать. Еще нельзя себя жалеть и … ломать. Потому что когда ты себя ломаешь и делаешь то, что ты очень не хочешь, твоё тело всё равно реагирует на это, оно зажимается, ему плохо. Садится, садится, садится. Это про нелюбимую работу, людей, вещи. Я убеждена, что если ты живешь с мужчиной, и от него получаешь только негатив, нельзя с ним жить: ни ради детей, ни ради чего. Это очень плачевно заканчивается. Или меняй отношения, или налаживай. А если не получается, нужно уходить друг от друга, не надо мешать друг другу жить. Такое заболевание появляется, к сожалению, из-за того, что мы про себя забываем, себя не слышим.

За эти почти три месяца в Обнинске ушло очень много мишуры, отошло ненужных людей из жизни. Потому что начинаешь видеть другие ценности, ты начинаешь видеть других людей. И всё наносное очень быстро отваливается. Ты видишь суть человека и решаешь, общаешься ты с ним или нет. Поскольку я занимаюсь остеопатическим лечением, профилактикой и красотой – многогранность такая- также происходит с пациентами. И когда ты сама через свою шкуру знаешь, как это, люди тебе доверяют самое сокровенное. Получаю удовольствие от того, что могу людям помочь.

 

Что нужно делать, узнав диагноз?

 

Оксана: Надо не отчаиваться и перестать себя жалеть. Я не говорю о том, что нужно зажать себя. Надо себе поставить цель на выздоровление. Но если хочется поплакать, нужно обязательно это сделать, потому что эмоции должны выходить. Если хочется побить подушку или разбить тарелку — это надо сделать. Потому что это очень сильные эмоции, их надо выпустить из себя. Но это нужно сделать один раз. А потом представить себя через год — что ты будешь делать через год, каким ты будешь. И расписать себе в голове, что я делаю сейчас, а дальше у меня вот это и это. Не надо зацикливаться, не надо думать об этом, нужно просто четко понимать куда хочешь прийти и делать. Просто жить.

 

Работа и труд всё перетрут, включая любую болезнь?

 

Оксана: Да, абсолютно. Это про всё тоже, про отношение к жизни. Конечно, ты периодически скатываешься, эмоции зашкаливают. Но надо не стесняться обращаться к специалистам, если нужно. Потому что если ты не справляешься сам, есть люди, которые тебе могут помочь. У меня психологи – это очень хорошие доктора, которые были изначально: хирург, заведующая отделением и Виктор Львович. Это мои пациенты, клиенты, друзья, которые были рядом всё это время и очень сильно поддерживали, оказывая такой кредит доверия. Спасибо всем им. И теперь я готова поддерживать других, попавших в похожую ситуацию.

 

Спасибо Вам

Автор материала: Светлана Науменко.

Подпишись на новые истории, чтобы получить первым новинки!

Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *